• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Нуриэль Рубини: Глобальная экономика после Великой Рецессии

В субботу, 31 октября 2015г., состоялась открытая лекция профессора Нью-Йоркского Университета Нуриэля Рубини «Глобальная экономика после Великой Рецессии». Открыл лекцию и представил спикера публике вице-премьер Правительства РФ Аркадий Дворкович. Модератором лекции выступил и.о. ректора Шломо Вебер.


Всемирно известный экономист поделился своим взглядом на состояние и перспективы развития мировой экономики, уделив особое внимание развивающимся рынкам и России. Лекцию, организованную совместно Форумом «Открытые Инновации», РЭШ и Фондом Егора Гайдара, посетило 600 человек.

Аудио запись лекции можно скачать по ссылке (оригинальная дорожка / синхронный перевод).

Глобальные вызовы

Как отметил А. Дворкович в своей вступительной речи, Нуриэля Рубини часто называют в прессе Mr. Doom. Причины этого можно увидеть в прогнозах относительно ситуации в мировой экономике, которые он давал в прошлом. С некоторыми из этих прогнозов можно ознакомиться, например, в статье Ольги Волковой (МАЭ’14) на РБК.

Впрочем, сейчас взгляд Рубини на состояние мировой экономики не отличается существенно от того, что можно встретить на страницах отчетов международных организаций и аналитиков ведущих инвестбанков. Он связывает текущее замедление экономический динамики как с наличием циклических колебаний, так и со структурными факторами. При этом результирующий эффект действия обоих типов факторов заключается в существенном разрыве между сбережениями и инвестициями. Делевериджинг, а проще говоря, снижение долговой нагрузки как в частном, так и в бюджетном секторах, которое происходило в Европе на протяжении последних нескольких лет и пик которого только предстоит пережить развивающимся странам, означает снижение расходов и рост сбережений. В том же направлении действует и структурный демографический фактор: старение населения , наблюдающееся как в развитых, так и в развивающихся станах, по мнению Рубини, вызывает рост сбережений, но не инвестиций. Разрыв между сбережениями и инвестициями усиливается асимметричным эффектом от шоков на страны с дефицитом и профицитом платежного баланса. В случае негативных экономических шоков усиливающийся отток капитала не дает расти расходам в странах с дефицитом платежного баланса, но это не приводит к тому, что их кредиторы – страны с профицитом – начинают тратить больше. Впрочем, и этим причины разрыва не ограничиваются — компании не инвестируют накопившуюся прибыль по причине неопределенности, а “winner takes it all” система на рынке труда, способствующий росту неравенства, перераспределяет доходы в пользу населения с высокими уровнями дохода, доля потребления в расходах которых ниже.

Говоря о Китае, господин Рубини не упомянул о недавних изменениях в политике «одна семья – один ребенок», которая проводилась в стране десятилетиями (теперь семьям разрешается иметь 2 детей, см. NY Times). Объяснение этому нашлось в ответе профессора на вопрос после лекции — нельзя переоценивать эффект от перехода к этой политике, поскольку Китай приближается к уровню дохода, при котором родители заботятся скорее о качестве образования своих детей, то есть об их человеческом капитале, а не о создании больших семей. С одной стороны, это утверждение кажется вполне разумным и соответствует переходу к «современному» режиму экономического роста, если говорить в терминах единой теории экономического роста О. Галора. С другой стороны, та же теория предсказывает при таком сценарии развития переход к более высоким темпам технологического развития, что не очень сочетается с текущими прогнозами для Китая. Впрочем, как справедливо заметил Рубини, эффект от изменения в политике если и будет заметен, то только по прошествии нескольких десятилетий.

Экономическая политика

Вместо уже привычного термина “new normal”, которым в экономической прессе характеризуют режим более низкого по сравнению с предкризисным периодом темпа потенциального роста, Рубини использует термин “new abnormal”, тем самым намекая на то, что возникновению негативного структурного сдвига можно было хотя бы отчасти воспрепятствовать.

Экономист считает, что развивающиеся страны не воспользовались периодом “дешевых денег” и роста цен на ресурсы, вместо проведения рыночных реформ и инвестиций в долгосрочный рост (человеческий капитал, технологии и инфраструктуру) поддавшись искушению воссоздать китайскую модель госкапитализма. В результате, период глобального замедления страны, в числе которых Рубини назвал и Россию, встречают с высокой долей государственных компаний на рынке и низкой конкуренцией, политикой протекционизма в отдельных отраслях и национализированными природными ресурсами.

Одновременно с этим Рубини отметил недальновидность проциклической фискальной и монетарной политики во многих развивающихся странах, которые в период количественного смягчения в США и Европе раздували бюджетные дефициты и проводили излишнее снижение процентных ставок. Следует добавить, что проведение таких мер государственной политики было достаточно предсказуемым – еще в статье 2005 года, то есть на заре десятилетия роста цен на ресурсы 2003-2013 года, Talvi и Vegh объяснили причины первого феномена наличием политического давления в развивающихся странах. Теперь же ситуация с долгом в развивающихся странах усугубляется ростом его цены в национальной валюте, связанным с падением курса (см. Рис. 1.1.12 в сентябрьском докладе о денежно-кредитной политике) и снижением бюджетных доходов, поступающих от экспортеров.

Отдельно следует заметить, что Рубини в целом считает корректными меры денежно-кредитной и бюджетно-налоговой политики, которые проводятся в России. По мнению экономиста, поддержание ключевой ставки на относительно высоком уровне является на данный момент правильным решением в преддверии снижения инфляционных ожиданий и инфляции в 2016 году, когда станет возможным перейти к снижению ставки для поддержания экономического роста. Следует отметить, что экономист ничего не сказал ни про состояние российской пенсионной системы и расходование фондов, ни про ситуацию с долговой нагрузкой государственных компаний и регионов, отчасти переоценив наши успехи в бюджетно-налоговой политике..

Впрочем, в своих рекомендациях относительно того, каким образом повлиять на темпы экономического роста в развивающихся странах, Рубини был еще менее конкретен, чем, например, К. Лагард в своем весеннем выступлении, посвященном борьбе с режимом “New Mediocre”. Предложения экономиста по суди сводились к структурным реформам и “подстройке” экономической политики к новой реальности вместо попыток “сопротивляться” ей. Для долгосрочного роста основным предложением было проведение структурных реформ.

Для России Рубини, спрогнозировав в ближайшие годы рост потенциального выпуска, не превышающий 1.5-2% в год, также посоветовал создание условий для повышения конкуренции на рынках, приватизацию и структурные реформы, которые приведут к росту инвестиций в физический и человеческий капитал, и диверсификацию. Впрочем, от конкретных рекомендаций по проведению такой политики в России экономист воздержался, неожиданно заявив, отвечая на вопрос из зала, что инновации часто приходят с иностранными инвестициями. Конечно, можно вспомнить слова министра экономического развития А. Улюкаева о том, что “первый шок” у иностранных инвесторов уже прошел, но сложно принять это как рецепт в краткосрочном периоде. Так же неоднозначно звучит и предложение проводить приватизацию в текущей экономической ситуации и при текущем уровне интереса к российским активам – с большой вероятностью это вызовет скорее перераспределение сил на рынках между крупными отечественными игроками, которые получат активы по невысокой цене, чем качественное повышение конкуренции.

Несмотря на то, что профессор Рубини представил достаточно традиционные в профессиональной среде взгляды на происходящие глобальные процессы и дал достаточно стандартные рекомендации для повышения темпов экономического роста, недооценивать важность его выступления в Москве нельзя. Одним из источников умеренного оптимизма относительно будущей экономической динамики Н. Рубини назвал денежно-кредитную и бюджетно-налоговую политику. Поддержка проводимой политики со стороны экономиста с международным авторитетом и существенным опытом работы в области экономического консультирования особенно важна в тот период, когда отдельные отечественные экономисты активно продвигают противоположные меры — начиная от перехода к фиксированному курсу (эту позицию критикует профессор Российской экономической школы (РЭШ) О. Шибанов в статье РБК и в «Троицком Варианте»), политики таргетирования номинального ВВП и заканчивая резким снижением процентной ставки и прямым эмиссионным финансированием бюджета.

В своем напутственном слове председатель совета директоров РЭШ А. Дворкович пообещал, что Школа будет стараться и в дальнейшем проводить открытые лекции всемирно известных экономистов.

пн, 2 ноября 2015
политика
655 человек прочитали эту новость, 0 отметили, что она им понравилась. А вам интересна эта новость?